Анатолий Гриценко по-прежнему не видит угроз для Крыма


На своей первой пресс-конференции в качестве спикера крымского парламента, 27 июня прошлого года, мы спросили Анатолия Гриценко, какие угрозы в отношении Крыма он видит. Имели в виду, конечно, политологический, так сказать, глобальный смысл этого слова, когда угроза определяется существованием или появлением источника потенциальной опасности. А источником, как вы понимаете, может быть все что угодно: от экологии до политики. Тогда Анатолий Павлович сказал как отрезал: «Не вижу абсолютно никаких угроз!»
Договариваясь об интервью, мы хотели выяснить: неужели Крым выпадает из общемирового контекста — перед ним нет глобальных задач, которые нужно решать на политическом уровне? И вот что у нас получилось…
Определимся с терминами
— Вы по-прежнему считаете, что нет никаких угроз?
— Да. Нет абсолютно никаких. На той пресс-конференции вопрос об угрозах был связан с межэтническими конфликтами, с акциями крымских татар — в этом контексте ответ однозначен: угроз в Крыму никаких нет! Есть проблемы, которые требуют решения от властей Крыма и Украины. А это уже другой вопрос.
— Ладно, будем использовать эвфемизм, чтоб не так страшно было обывателю. Какие самые главные вы видите проблемы у Крыма, требующие вашего внимания.
— Отсутствие финансовых ресурсов, достаточных для решения социально-экономических проблем. Проблемы, связанные с финансированием объектов ЖКХ, водо- и теплоснабжения. Газификация сельских населенных пунктов. Крымские крестьяне меньше всех обеспечены природным газом, всего 24 процента.
— Это самая главная угроза?
— Это не угроза!
— Дело в том, что угрозу видит политик, государственный деятель, а проблему — чиновник, разрешение которой ставит перед ним политик.
— Я не вижу угрозу национальной безопасности на территории автономии. Не вижу, скажем, экологической катастрофы. Да, есть проблемы по отдельным направлениям, которые мы могли бы обсудить.
А говорить о масштабности каких-то угроз различного характера было бы неправильно. Слово «угроза» мне не нравится.
Угроз действительно не существует. Есть проблемы, которые некоторые политики возводят до ранга угрозы.
Политические «проблемы»
— Крым — это часть Украины…
— Неотъемлемая!
— Поправка принимается. На Украине сейчас спокойно?
— В политическом смысле — да. Неспокойно в стенах парламента и в Киеве, где идет полемика радикально настроенных партий, которые пытаются дестабилизировать ситуацию. Но масса людей в то, что происходит в стенах парламента, не втянута.
— А заявление Василия Киселева насчет новых выборов 30 сентября? Разве это «спокойствие»?
— Любой депутат имеет право вносить любые проекты в Раду.
— Вы являетесь в партийном смысле его подчиненным — он ведь глава крымского отделения Партии регионов…
— Более того, я возглавляю Ленинскую районную организацию.
— …тем лучше. Его заявление — это согласованное мнение партии или его личная инициатива?
— Я поддержу любое решение политсовета партии, которое будет принято по тем или иным вопросам.
— Дипломатично. Но все же: сам Василий Киселев, его высказывания — это не проблема для партии?
— Мне иногда в большей степени не нравится, что говорит Василий Алексеевич, но это не мешает нам вместе обсуждать проблемы Крыма и искать пути их решения.
— Еще более дипломатический ответ. Но — принимается. Депутаты Севастопольского горсовета с трибуны своей сессии заявляют, что готовы всерьез идти на баррикады, чтобы не допустить обещанного Майдана-2 — это тоже «спокойствие»?
— Я согласен с высказыванием премьера о том, что 2004 год уже не повторится. Ни одной политической силе не удастся отправить в отставку кабинет Януковича, который работает достаточно эффективно. Майдан-2004 был знаком того, что люди хотели иного, более высокого уровня демократии, другого уровня жизни. Сегодня оппозиция не борется за решение социальных проблем, а, спекулируя на них, рвется к власти. Думаю, народ уже разобрался, кто истинный патриот, кто на деле решает проблемы народа, повышая в том числе пенсии и зарплаты и развивая социальные программы. Второго Майдана не будет! Сегодня уже совсем другой исторический период.
— А вот президент — это не проблема для страны, для крымчан?
— Скажем так, президент имеет особые ценности в жизни, свою точку зрения на решение многих проблем. Он считает себя патриотом Украины, и, возможно, его точка зрения для части населения выглядит правильной. Но, с другой стороны, президент не имеет права занимать одностороннюю позицию, потому что Украина — это многонациональное государство. Он должен быть президентом для всей страны и создавать условия для комфортного проживания здесь всем им без исключения.
— То есть президент не стал президентом Украины?
— Не могу сказать, что не стал: он избран президентом страны в результате выборов. Но его действия не всегда адекватно воспринимаются частью Украины. Это проблема. Я бы сказал так: президент недостаточно прилагает усилий для объединения страны. Он не должен быть в оппозиции непонятно к кому, он не должен состоять в политической партии. Не имеет права поддерживать оппозицию — он должен быть выше этих процессов.
— А вот — не «выше». И что теперь делать?
— Надо путем диалога, общественными слушаниями все-таки убедить президента и тех, кто вырабатывает политику президента, в необходимости пересмотреть его позицию.
— У вас неспроста слетело словечко «объединение» Украины. Понимаю, что напорюсь на дипломатический ответ: мол, она и так едина — но она не единая. Это не проблема? Вот «если бы президентом страны были вы» — тьфу, тьфу!..
— А почему «тьфу-тьфу»?
— Просто понимаю, какая это ответственность. Не желаю зла другому…
— У Украины еще долго будет продолжаться период, когда любой избранный на пост президента не будет в одинаковой степени восприниматься западной и восточной частями Украины.
Чью программу выполняете, спикер?
— Вся история независимой Украины развивалась на наших глазах. Мне кажется, что еще десять лет назад Украина не была столь разнополюсной. От незнания и непонимания?
— Думаю, сказывался стереотип советского воспитания, отсутствие ярких лидеров.
— А сейчас эти «яркие» лидеры тянут страну на разрыв.
— Появилось несколько радикальных представителей украинского общества. Они становятся во главе тех или иных структур и превращаются в чиновников.
— То есть, выходя на трибуну сессии, вы отставляете в сторону интересы партии? Но вы же не будете выполнять предвыборные программы ваших оппонентов на выборах! Хотя вы это уже начали делать, если судить по ситуации вокруг проекта закона о восстановлении прав лиц, депортированных по нацпризнаку, — его принятие проталкивает Виктор Ющенко, который обещал сделать здесь крымскотатарскую автономию!
— Как член Партии регионов, я безусловно занимаюсь продвижением ее программы через принятие решений ВС Крыма. И совсем необязательно перед принятием того или иного решения говорить: это записано в нашей программе!
— Но как вы вляпались в осуществление ющенковской программы?
— Почему «вляпался»?
— Потому что до принятия закона, судя по всему, осталось совсем немного, а вы ничего не предпринимаете.
— Каждый депутат имеет право на высказывание своей точки зрения, в том числе и на данный законопроект. Я не хочу комментировать, это право депутатов. Все кричат, что его принятие несет какую-то угрозу межнационального конфликта в Крыму. Я же говорю: закон обязательно должен быть. Он должен четко определить: кто такие депортированные...
— …Да, до какого колена. Но вы же сами недавно сетовали, что президент не хочет учитывать мнение крымских депутатов.
— Немного не так. ВС еще в 2005 году направил свои поправки к проекту. Сегодня почти все постоянные комиссии дали свои предложения, и мы их сейчас направляем в Раду Украины.
Многие не читали этот закон, но активно возмущаются: мол, он не нужен, а если его примут, будет труба. Но в законе нужно прежде всего определить статус депортированных — сам термин уже вошел в обиход, он есть во всех документах. Второе — когда заканчивается возвращение крымских татар и каким образом должна идти интеграция их в
украинское общество.
В политическом смысле эта интеграция уже состоялась: сегодня в ВС Крыма заседает восемь депутатов-крымских татар, прошедших туда от блока Руха. Замечу: из 47 партий, участвовавших в предвыборной гонке! Крымские татары имеют своих представителей в крымском парламенте с начала 90-х, но тогда они пришли туда по специальной квоте, которую ввели по настоянию Николая Багрова. А сегодня они уже без всяких квот вошли в политическую систему автономии. И имеют равный доступ к трибуне, к документам. То есть, возвращение вошло в завершающую стадию.
— Сколько времени эта стадия возвращения-обустройства продлится — десять лет, сорок?
— Это будет зависеть от закона о депортированных. Скажем, программа Кабмина по возвращению депортированных народов, принятая в 2006-м, заканчивается в 2011 году. На мой взгляд, этот год и надо считать годом завершения действия подобных программ.
— Так быстро? Я бы пожалела крымских татар: может, в 2012-м и стоит перестать строить дома для конкретных семей, но надо обязательно продолжить создание инфраструктуры населенных пунктов, где они проживают!
— Знаю одно: если бы этот закон был принят пять лет назад, то сегодня вопросы обустройства депортированных уже могли быть решены.
Земельные «проблемы»
— Ходят слухи, что на встрече с Мустафой Джемилевым вами было обещано: мы вам этот закон — а вы нам ликвидацию всех земельных захватов. Было такое?
— На какой из них? Я с ним встречаюсь на неделе по три-четыре раза.
— Неважно на какой. Было обещание?
— Я такого не мог обещать по сути, потому что не ВС Крыма принимает такой закон. Могу сказать, что соцопросы говорят о том, что более 70 процентов крымских татар удовлетворены решением земельного вопроса. Говорил и скажу еще: ни одна политическая сила или национальная группа столько не навредила крымским татарам, сколько они навредили сами себе. Я имею в виду некоторых крымскотатарских деятелей-радикалов, которые проводят несанкционированные акции. Если еще год назад люди негативно относились к самозахватам в целом, то сегодня они негативно относятся только к татарским самозахватам. И говорят: у них нужно забрать и другим отдать.
Так вот, те акции, которые были проведены экстремистски настроенными татарами, усугубили взаимоотношения между славянским населением и крымскотатарским. У нас нет проблемы межнациональных отношений — у нас есть реакция людей на акции, которые проводят крымские татары, но в конечном итоге это все переносится на национальность.
— Самозахваты будут продолжаться или уже пошли на спад? Вы нашли ключ к решению этой проблемы?
— Ситуация обострена в связи с приближающимся курултаем: формируется избирательная комиссия, выдвигаются кандидаты. Есть отдельные лица, которые хотели бы составить конкуренцию Мустафе Джемилеву, — они и зарабатывают дешевый авторитет на проведении таких акций. Я думаю, что после проведения курултая ситуация немного стихнет.
Что касается самозахватов, то сегодня нет оснований для проведения акций по выделению земли. Как бы тяжело ни было, мы решили эту проблему. На переговорах мы давали гарантии ее решения. Я глубоко убежден: нельзя в этом вопросе отдавать приоритет конкретной национальности. Каждый житель Крыма, который имеет право и желание построить свой дом, должен реализовать это право. Сегодня есть проблема изменения границ населенных пунктов, генплана индивидуальной застройки. И эта работа ведется.
Сегодня опять слышу: снова готовятся перекрывать дороги, требуя узаконить уже самовольно захваченные земельные участки.
— Что мешает создать базу данных по земле и тем самым снять многие скандалы?
— База есть, но не все владельцы земли имеют на нее госакты. А решение сессии сельсовета о выделении участка не является в данном случае основанием для внесения в базу.
— А кто мешает сделать базу данных, скажем, выданных решений, но еще не закрепленных получением госактов?
— Мы это уже сделали. Но это сложная работа…
— Есть ли у нас еще свободная земля, которую можно захватывать?
— В Крыму достаточно земли, которую можно выделить под индивидуальное жилищное строительство.
— Не вижу пока веских причин того, что вы уйдете раньше 2011 года. После новых выборов, уходя из этого кабинета, вы сможете сами себе сказать: в Крыму больше нет земельной проблемы, и это сделал я?
— Я могу и сейчас сказать: если бы местные советы сделали все, чтобы откорректировать генплан застройки…
— Вы можете их заставить сделать это?
Мы над этим работаем. К 2011 году не будет большой проблемы по массовому выделению земельных участков. Ни в одном сельском районе нет этих проблем. Остается Южный берег Крыма.
- Какие проблемы в экономике вы считаете самыми угрожающими?
- В государственном секторе мы имеем большой процент задолженности по зарплате. Только по феодосийским предприятиям порядка 47 миллионов гривен. И мы никак не можем повлиять на эту ситуацию, потому что они относятся к управлению украинских министерств и ведомств.
Много проблем в агрокомплексе: не хватает людей, нет программы кредитования сельхозпроизводства, распаевание земли не дало тех положительных результатов, на которые была рассчитана реформа АПК.
- Раньше все знали, что Кучма по-особенному заботится о Крыме. Планы были, программы - а сейчас Украине до нас или не до нас?
- У нас полное понимание с Кабмином в решении самых сложных проблем. Могу привести только одну цифру: сумма субвенции из госбюджета Украины в Крым в этом году составляет почти 1,3 миллиарда гривен, это больше, чем в любой другой области. Кучма очень много сделал для автономии в плане, скажем, газификации Восточного Крыма. Виктор Янукович тоже уделяет нам очень большое внимание. Например, по линии Укравтодора впервые в этом году предусмотрено вложить почти 550 миллионов гривен в строительство и реконструкцию автомобильных дорог. Мы получили субвенции из госбюджета в объеме 137 миллионов на социально-экономическое развитие и реализацию инвестиционных проектов. По другой субвенции - 147 миллионов…
- У вас нет ощущения, что на Крым кто-то наложил мохнатую лапу и не дает ему развиваться? Этакая собака на сене.
- Есть. Но «наложили» живущие в Крыму. Еще 1997 году по моей инициативе было принято решение об образовании рабочей группы по комплексному развитию АРК. Тогда в пилотном проекте мы пытались сделать экономическое зонирование автономии, программу. Сделали - но потом она канула в Лету. И когда нас избрали, мы кинулись: а где крымский инвестиционный пакет? Что мы сегодня можем предложить инвесторам? А ничего!
Переход через Керченский пролив? Создали предприятие «Керченский мост», заложили капсулу - а на выходе даже проекта нет! Где те инвестпроекты, которые бы позволили нам провести инвестфорум, пригласить людей с капиталами и сказать: вот автономия, вот куда вы можете вложить свои деньги. Их нет!
- Но ведь тот же Александр Лебедев в театр Чехова в Ялте 10 миллионов евро вкладывает!
- Это крохи. На ЮБК, к примеру, есть бывший лагерь Терлецкого - россияне сделали из него пансионат европейского уровня. Очень дорогой, зато с полным сервисом. Но это частный капитал - я же говорю о глобальных проектах. Но мы ничего не предлагаем! У нас ничего нет.
- А СМИ рассказывают: и правительство Москвы приезжает, и другие, мы им предлагаем и винодельческую отрасль, и аграрную…
- Эти проекты есть, но они маленькие. Я хочу говорить о проектах, которые могли бы дать серьезную отдачу. Вот есть проблема - если возьмем динамику пребывания в автономии отдыхающих, увидим цифры 5 миллионов плюс минус сто тысяч. В прошлом году от курортно-рекреационной деятельности в бюджет поступило на 20 процентов денег больше, хотя людей прибыло меньше. Есть проблема дорогих путевок - потому что сезон в году пять месяцев. Как нам заполнить остальные шесть-семь месяцев, чтобы они давали прибыль предприятию? Почему люди едут на Новый год в Саудовскую Аравию? Тут природа, климат, а там пески. Но там есть что посмотреть, где потратить деньги, удивиться тому, что там в песках построили. А что у нас?
А что у нас?
- Народ уверен: гольф-клуба у нас все равно не будет, землю на клаптики порежут и за безумные деньги продадут.
- В Крым летом едут к морю. Но мы хотим, чтобы Крым для наших гостей был интересен круглый год. Почему бы нам не открыть крупнейший международный экспо-центр? Почему, скажем, выставка современных автомобилей должна проходить в Дейтройте, а не в Ялте?
- А если в Саках - там незанятого места куда больше!
- Там менее привлекательный пейзаж и нет инфраструктуры. Те, кто приедет на эти мероприятия, должны где-то жить - вот вам и решение проблемы загрузки здравниц в «несезон». Но для этого нужен участок.
Президент меня спросил о том же: где же ваши инвестиции? Я по своей наивности откровенно и искренне сказал ему об этой идее. Я уточнил: для этого нужно выделить землю, порядка 600-800 гектаров земли. И это нельзя сделать в границах населенных пунктов. А за их пределами - это уже горно-лесной заповедник. Поэтому мы готовы обратиться к президенту с просьбой изменить границы Ялтинского заповедника. Территория от дороги к морю имеет оползневые участки, требующие капитальных затрат (а в бюджете нет этих денег), есть выжженные пожаром, непривлекательные совершенно. Вот их сегодня можно бы отдать под такие крупные объекты. И давать инвестору готовый пакет: вот вам участок, вот согласование экологов, МЧС, санэпидстанции, комитета по охране памятников… - только стройте!
- Меня как крымского журналиста это увлекает: кажется, это правильно. Но почему вы только сейчас рассказываете?
- Не было конкретного предложения. Оно было сформулировано на встрече один на один с президентом Украины. Чтобы его реализовать, нужен указ президента об изменении границ заповедника.
- Ющенко дал добро?
- Закончилось тем, что, пребывая в Донецке, президент сказал, что был «здивований, коли голова Верховної Ради Криму до мене звернувся з проханням» изъять 800 гектаров земли. Но я же говорил только о том, что дадим предложения, чтобы их рассмотрели!
- Вот вы себя и подставили с этими гектарами! Он выступил этаким борцом с разбазариванием земли, а вы потеряли лицо.
- Экологи и общественность адекватно отреагировали: не зная полной информации, они возмутились…
- А где гарантия, что вы не обманете?
- Мы примем решение ВС о целевом назначении этого земельного участка.
По гольф-клубу та же ситуация. Только там не идет речь о территории заповедника. Населенный пункт, который там есть, проходит за границами участка. Но инвесторам не нравится их вид - хижины, бараки. Они готовы, чтобы не портить вид, построить живущим там либо коттеджи, либо приобрести жилье на ЮБК, где бы они захотели.
- Почему я там не живу…
- Это ж нормальное решение вопроса! Если землю выделим под гольф-клуб, то там никак нельзя будет поставить жилые дома.
Двигаем в Восточный Крым!
- Хорошо, но почему все на ЮБК? Ни разу не довелось быть на Тарханкуте, но видела фотоснимки - там потрясающие виды. Почему бы эти места не нагрузить новой стройкой?
- И что? Два месяца в году можно будет там отдохнуть.
- А в Восточном Крыму можно будет дольше?..
- Это привлекательнейший район.
- Поэтому туда Юрий Лужков и устремился? Или вы предложили - он согласился?
- Да, он заявил, что московская мэрия готова туда вложить 1,5-2 миллиарда долларов.
- И вы верите в это?
- Безусловно. Но есть другая проблема, уже политическая. У Лужкова в этом году заканчиваются полномочия мэра, и некоторые московские политики хотели бы занять это место, поэтому они с резкой критикой выступают против якобы вымывания денег из московской мэрии. Но ведь это же будет строиться для москвичей!
- Но ведь тоже «на два месяца»! Чем в этом смысле отличается Тарханкут от Восточного Крыма?
- Потому что в Восточном Крыму есть лечебное озеро Чокрак, грязевые источники, которые имеют порядка 4,5 миллиона кубов лечебной грязи. В мире нет ей аналогов. Даже сакская грязь на порядок хуже чокракской. Поэтому мы говорим о создании там мощнейшего грязелечебного комплекса с инфраструктурой - это и казино, и кинотеатры; на два миллиарда можно все построить, включая зимние сады. Это совсем иной уровень. Там есть Багеровский аэродром - людям не надо будет ехать через Симферополь.
У нас есть еще одно предложение: давно есть потребность в прямой дороге Симферополь - Ялта. Это будет платная дорога, но это будет 35 минут езды до Ялты! Так мы приблизимся к мировым стандартам. Мы готовы отдать ее в концессию…
- И что, найдется столь богатый инвестор?
- Да. Это я называю только крупные проекты, по мелочам не хочу считать. Сегодня международные инвестиционные компании рассматривают предложения стоимостью не менее полумиллиарда. Есть инвестфонды, готовые дать деньги на реализацию многих проектов.
Скажем, того же экспо-центра. Там вполне мог бы пройти, скажем, матч по боксу, где бы Кличко дрался за звание чемпиона мира. Сколько бы людей приехало к нам: Их вполне можно было бы разместить в наших здравницах. Это все бы в конечном итоге отразилось на цене наших путевок.
Или строительство социального жилья для обслуживающего персонала всех этих объектов. В Ялте столько людей не набрать, их нужно привозить, готовить, размещать. Далее. Нужно построить пару десятков трехзвездочных отелей, чтобы туда перешли те, которые сегодня снимают жилье в убогих квартирах у частников. Это люди, которым нужен минимальный набор удобств: горячая вода, качественная еда, дешевизна отдыха. Их не нужно терять, им нужно создать условия. Это тоже инвестиционный проект.
В этом году, вы знаете, мы передаем в концессию международный аэропорт «Симферополь», это 850 миллионов долларов. А это не просто улучшение обслуживания, а возможность обслуживания летательных аппаратов любых типов. Значит, новые потоки туристов в Крым.
- Когда-то о Ленине говорили – «кремлевский мечтатель»…
- У нас нет выбора: либо барахтаться в вечных помойках и честно объявить всем: вот так живем и иначе не будет. Либо начать развиваться. Правда, тут есть еще один вариант: строить, скажем, содовые заводы, производить аммиак, реанимировать анилино-красочное производство…
Я очень осторожно отношусь к тем обещаниям, которые не могут быть реализованы. Например, инвестпроект на Ялту - схема дороги существует, но проекта нет, потому что это дорогостоящее дело. Но я свободно о нем могу говорить, потому что мы уже провели ряд переговоров с потенциальным инвестором. Уже есть решение по аэропорту «Симферополь», есть указания премьера Януковича по строительству моста через Керченский пролив, в котором, кстати, в большей степени нуждается юг России, а не Крым.
- Что, опять о Керченском переходе? Так его же «построили»!
- Когда вникли в суть дела, оказалось, что ничего, кроме слов, нет! Ни проекта, ничего. Только одни разговоры. На этой неделе приехали в Крым инвесторы по строительству моста. К нему сегодня проявляют интерес Казахстан, Россия, Азербайджан, Южная Корея. Ведем переговоры с японским инвестором…
И последний грандиозный проект, который может быть реализован, - это передача в концессию дороги по Арабатской стрелке. Я это предлагал еще будучи главой Ленинской райгосадминистрации. Она идет от Геническа и на сто километров сокращает путь до переправы. Ко всему прочему, эта дорога позволит развить курортную инфраструктуру.
Посчитаем. Мост - 1,2 миллиарда, дорога на Ялту - около миллиарда, плюсуем экспо-центр - не менее миллиарда… Если мы вложим в Крым порядка 10 миллиардов долларов, это будет совершенно новый качественный уровень жизни крымчан. Я с пониманием отношусь к мнению общественности по поводу дерибана земли, потому что многие годы ничего не делалось. Но мы хотим по-другому - и чтобы люди в это поверили. Мы хотим в 2011 году, закрыв за собой двери, оставить хороший след.
И мы все доведем до конца. Я так скажу, премьер спокойной жизни нам не даст. Мы сегодня в ответе перед партией, перед лидером за ту ситуацию, которая есть. Если не получится у нас и мы поймем, что мы не владеем ситуацией, поверьте, у нас хватит мужества это признать и уйти.

Наталья ГАВРИЛЕВА, КРЫМ.РУ, №22-23